Сферическая сфера в вакууме

Если только я не думаю об Эггерсе слишком хорошо, он вполне сознательно рифмует свою книгу с «1984» (см. например, сцену с «откровениями» Мэй, которые превращаются в три лозунга, по структуре точно воспроизводящих классические оруэлловские). Идя вслед за автором, мы тоже попробуем подойти к «Сфере» со стороны Оруэлла.


Многие думают, что «1984» это книга про видеонаблюдение (если не верите, посмотрите любую, особенно современную, рецензию или обзор, хотя бы и вот этот). Она конечно, много про что, и, в каком-то смысле, про видеонаблюдение тоже; но самое интересное там, с моей точки зрения, другое. А именно — две вещи. Во-первых, если некий институт хочет сделать тебя своей частью, он должен заставить тебя думать в своих терминах (ты можешь быть против них, но когда ты думаешь на их языке — я не имею в виду язык буквально — ты работаешь на них). И, во-вторых, язык, он же оптика через которую ты смотришь на окружающие события, может быть практически сколь угодно абсурдным.

(Пользуясь примером из Пелевина, речь о том, что разница между «гламурным мерсом прошлого года» и «срачным ацтоем, на котором еще Березовский ездил в баню к генералу Лебедю», существует, в основном, в голове смотрящего, а не в технических характеристиках автомобилей).

«Сфера» Эггерса, внешне, тоже книжка про видеонаблюдение, во всяком случае, она воспринимается именно таким образом, что хорошо видно, например, по русскоязычным комментариям на пиратских сайтах. (Занудам разрешаю заменить слово «видеонаблюдение» на «влияние современных технологий на общество»). Если смотреть на роман именно с этой точки зрения, то к «Сфере» есть целый ряд чисто технических претензий, начиная с того, что «оно так не работает» и заканчивая сомнительностью некоторых использованных фантастических посылок.


Конкретные черты антиутопии, постепенно проявляющиеся по мере развития сюжета занимательны, но представляют, пожалуй, чисто поверхностный интерес. Таких можно придумать множество, а в данном случае еще очень сказывается чисто американское? протестантское? отношение к мнению сообщества как к сверхценности (попробуйте представить себе своего начальника, который на полном серьезе отчитывает вас за то, что вы без спроса взяли покататься лодочку, якобы тем самым поставив под угрозу бизнес какой-то там лодочной станции, а вы при этом на полном серьезе чувствуете себя виноватыми). Чтобы полностью исчерпать тему, добавим еще, что градус долга перед обществом в нарративе романа достигает каких-то просто теоретически-коммунистических уровней, только лежит этот долг не в финансовой плоскости, а в сфере коммуникаций.

Но гораздо интереснее рассматривать роман с других позиций. А именно, с точки зрения вопроса о том, что делает возможным построение этой антиутопии. Дело тут явно не в современных технологиях, камерах, социальных сетях, больших данных и прочей шелухе. В конце-концов, интуитивно понятно, что если убрать из «1984» телекраны, но оставить все остальное, диктатуре партии вряд ли что-то станет угрожать. Вся эта электроника делает задачу проще, но — удивительным образом — остается только инструментом. Странно, что этот аспект абсолютно не считывается подавляющим большинством читателей (судя по моей, в плохом смысле случайной, выборке рецензий).

В этом, вероятно, как раз и состоит главный секрет — как сделать так, чтобы инструмент перестал восприниматься в качестве такового и стал самостоятельной ценностью. Как раз в этом и состоит алхимия, и происходит она не в объективной реальности, а в как раз в голове. В том что она работает легко убедиться, пообщавшись со средним украинским сотрудником ИТ-компании, или просто почитав очередную статью про то, как информационные технологии спасут нас от всех возможных проблем, начиная от коррупции и заканчивая инфляцией. Видимо, примерно в этот момент у человека отключается способность к самостоятельному мышлению и он начинает вести себя «проактивно», испытывать «пешшн» и чувствовать «энгейджмент» по отношению к своей работе (Александр, спасибо за фразу).

Описанная выше механика неплохо описана в «Сфере», на примере главной героини. На мой вкус, роман был бы еще лучше, если бы автор отследил биографию Мэй начиная от более раннего этапа, показав, как она из нормального человека стала солдатом партии, но, по всей видимости, автор исходил из того, что тогда он эту книжку точно никому не продаст (этот тезис можно раскрыть, но мне лень).

К недостаткам книги надо также добавить некоторую беспомощность автора в изображении противоположной стороны конфликта — они получились, как говорила про меня моя классная руководительница в школе, какие-то немного бестолковые. Совершенно неясно, отчего они не воспользовались миллионом блестящих возможностей раздолбать всю эту внешне стройную систему, которой — если по честному — до Внутренней Партии «як до Києва рачки». Ну и «неожиданный» сюжетный ход в конце был абсолютно предсказуем с момента первого появления этого персонажа, но это я уже придираюсь 🙂

Наконец, русский перевод книги (насколько я понимаю, есть только один) представляется мне вполне приличным, переводчик блестяще справился со многими сложными вопросами и текст читается легко. С другой стороны, в переводе встречаются перлы вроде использования слова «лояльность» в значении «преданность» (не в корпоративном контексте). Впрочем, возможно это просто первый шаг на пути к «пешшн».

You may also like...